background

HEALTHY NATION - MAIN PRIORITY

19 октября 2018 г. | 06:10

Баннер

Healthy Nation - cпециализированный журнал для специалистов в области медицины | Healthy Nation - cпециализированный журнал для специалистов в области медицины | 

Healthy Nation - cпециализированный журнал для специалистов в области медицины | Healthy Nation - cпециализированный журнал для специалистов в области медицины | 

РУБРИКИ

 

Трансплантация: когда альтернативы нет

Интервью главного трансплантолога по ПФО и Минздрава Татарстана, заведующего отделением пересадки почки Республиканской клинической больницы МЗ РТ, к. м. н. Шамиля Галеева.

Шамиль ГАЛЕЕВ,
главный трансплантолог по ПФО и Минздрава Татарстана, заведующий отделением пересадки почки Республиканской клинической больницы МЗ РТ, к. м. н.

Ринат ГАЛЕЕВ,
главный уролог Минздрава Татарстана, профессор, д. м. н.

– Шамиль Ринатович, какова статистика по трансплантациям? Какие позиции мы занимаем среди других регионов?

– Татарстан по донорству и количеству трансплантаций занимает средние позиции. Есть регионы-лидеры, а где-то вообще пока нет трансплантологии как таковой. Если не сравнивать нас с крупными федеральными центрами, мы лидируем по объёму пересадок от живых доноров-родственников. При этом у нас достаточно низкий показатель по посмертному донорству.

– А какова реальная потребность?

– Вообще в мире в среднем обеспечивается около 10 % от потребности в трансплантациях. Если говорить о почках, ежегодно на диализ направляются около 30 новых пациентов на миллион населения. Часть из них может претендовать на пересадку. Таким образом, необходимо достичь баланса между количеством вновь выявляемых больных с терминальной стадией почечной недостаточности, направляемых на лечение методом диализа, и тех, кто дождался трансплантации. У них ведь нет другой альтернативы – только пересадка почки. Нам необходимо выполнять около 45–60 трансплантаций в год, тогда мы достигнем какого-то равновесия между количеством вновь «прибывающих» больных и уходящих с диализа. Пока у нас количество таких пациентов только растёт, соответственно, открываются новые и новые центры диализа. Хорошо, что больные имеют возможность получить такую помощь. Но при этом затраты системы здравоохранения только растут.

 

 

Всего на сегодня нами было выполнено 343 трансплантации, сформирована специализированная служба, осуществляющая забор органа, собственно пересадку и дальнейшее наблюдение. В этом году в большинстве случаев проводились прижизненные трансплантации, от родственного донора.

– С чем связано отсутствие посмертного донорства?

– Развитие того или иного вида донорства всегда зависит от ситуации в каждом конкретном субъекте. Когда хорошо организована система посмертного донорства, прижизненное естественным образом «проседает». При этом если в каком-то регионе не обеспечена в полной мере доступность диализной помощи, семьи таких больных чаще склоняются к варианту с прижизненным донорством. Хотя, конечно, это абсолютно неэтичная ситуация. В Татарстане за счёт механизма государственно-частного партнёрства обеспечена доступность диализа. Соответствующие центры открыты за счёт средств инвестора, а за пациента платит государство. Но мы проводим, в основном, прижизненные пересадки в связи с возникшей в последние годы правовой коллизией. У нас была сформирована система посмертного донорства, которая сейчас, к сожалению, не работает из-за внесения изменений в федеральное законодательство. Раньше мы руководствовались Приказом Минздрава РФ, определяющим перечень учреждений, в которых возможно изъятие органов и тканей. Для того чтобы заниматься трансплантацией, необходимо иметь две лицензии: на забор, хранение, транспортировку органов и собственно трансплантацию. Например, у Республиканской клинической больницы они есть. Кроме того, закон о трансплантации подразумевает, что клиника должна также входить в перечень учреждений, которым разрешён данный вид медицинской деятельности. Его определяет Минздрав России. РКБ МЗ РТ и МКДЦ входят в данный перечень. А учреждения, которые были ранее определены как донорские базы, работали на основе соглашения с этими двумя клиниками. То есть здесь потенциальному донору мог быть поставлен диагноз смерти мозга и изъят орган. Согласно старой редакции приказа наличие соглашения с РКБ или МКДЦ фактически служило основанием для проведения работы; разрешение на забор, хранение и транспортировку органов распространялось на все донорские базы. В 2015 году этот пункт убрали из приказа. А значит, все учреждения теперь должны, во-первых, получить соответствующую лицензию, а во-вторых, войти в перечень. На сегодня мы занимаемся урегулированием данного вопроса. И пока это не произойдёт, единственный вариант – эвакуировать потенциального донора в одну из двух клиник, которые соответствуют всем нормативно-правовым требованиям, в РКБ или МКДЦ. Это сопряжено с рядом сложностей. Пациенты с тяжёлым повреждением головного мозга очень нестабильны, их состояние прогрессивно ухудшается. Любое промедление при эвакуации ведёт к осложнениям. А больного везут, чтобы объективно оценить его ресурсы, возможность всё-таки сохранить ему жизнь.

 

 

Дополнительная согласовательная процедура, которая у нас появилась, – это получение разрешения от судебно-медицинского эксперта. Вообще мы базируемся на статье федерального закона, которая предусматривает презумпцию согласия на донорство. Но у нас был издан дополнительный документ, регламентирующий вопросы посмертного донорства в случае смерти человека от воздействия внешних факторов. То есть если больной умирает, например, от острого нарушения мозгового кровообращения, то при отсутствии ранее заявленного отказа мы можем приступать в изъятию органов. Но если имело место ДТП, травма, то вместо операции проводится судебно-медицинская экспертиза для установки причин смерти. Мы можем работать только после получения разрешения от эксперта. Понятно, что наши действия могут повлиять на качество судебно-медицинской экспертизы, и специалист имеет законное право запретить изъятие органов. Поэтому после установки диагноза «смерть мозга» мы вызываем эксперта для решения этого вопроса. На то, чтобы согласовать эти моменты с представителями силовых структур, ушёл не один год, на сегодня подписан алгоритм взаимодействия между заинтересованными сторонами.

Таким образом, остался открытым только вопрос лицензирования учреждений – донорских баз. В ближайшее время он должен быть разрешён. Несмотря на временные трудности, мы как центр по трансплантологии должны сохранять объёмы по трансплантациям. Чем больше выполняется пересадок, тем лучше становятся результаты, как и с любой специализированной помощью. Сохранить объёмы удаётся за счёт того, что с 2015 года благодаря усилиям руководства Минздрава Татарстана были открыты квоты для граждан из других регионов. Мы занялись активной работой по привлечению пациентов на родственную пересадку из других субъектов.

 

 

– Сегодня обсуждается вопрос подготовки к трансплантациям нескольких ведущих клиник Татарстана.

– Всё зависит от количества доноров и, прежде всего, развития посмертного донорства. Если бы у нас было 50–60 таких доноров в год, наверно, было бы логично сделать несколько трансплантационных центров и расширить географию. Например, свой центр пересадок можно открыть в Набережных Челнах. В условиях одного города при отсутствии достаточного количества доноров распределение объёма трансплантаций среди нескольких клиник приведёт к тому, что в них будут выполняться единичные операции. Что не может не сказаться на результатах. Вероятно, мы должны как-то определить, кто за что отвечает. Так, единственные в республике трансплантации сердца проводились в МКДЦ. Это связано со специализацией учреждения, которое является центром компетенций в кардиохирургии. Для хирурга, который оперирует сложнейшие пороки сердца, трансплантация не является чем-то экстраординарным.

В любом случае нашими первостепенными задачами являются развитие института донорства и распределение сфер ответственности между учреждениями здравоохранения республики. Трансплантации имеют свою методологию, они проводятся по несколько иным принципам, нежели другие хирургические операции. При этом чисто технологически все эти операции осуществимы. Всему можно научиться. Главный вопрос – организационный, причём в цепочке событий, связанных с пересадкой, нет мелочей, всё важно. Пробел на любом из этапов ведёт к накоплению проблем по принципу снежного кома. При этом в Татарстане имеется донорский ресурс, который мы должны использовать в полной мере.

 

 

Вехи

Ринат ГАЛЕЕВ, главный уролог Минздрава Татарстана, профессор, д. м. н.:

– Первые шаги в трансплантологии мы сделали в 1987 году. У молодого человека на большом протяжении был повреждён мочеточник. Оставлять пациента с пожизненной нефростомой не хотелось, и мы решились взять его же почку и пересадить в тазовую область, чтобы таким образом приблизить её к мочеточнику. Сегодня этот мужчина ведёт активный образ жизни, занимается фермерским хозяйством.

В 1991 году мы запланировали пересадку почек, которую должен был провести специалист из Москвы, осуществили забор органов. Была нелётная погода, и врач не смог прибыть вовремя. Ждать мы уже не могли, поэтому пришлось выполнять операцию самим. Две почки в течение восьми часов были пересажены двум пациентам.

В 1995 году мы в Ульяновской области впервые провели пересадку почки от живого донора-родственника. В Татарстане на тот момент просто не было подходящего случая. 39-летняя женщина отдала почку своему сыну. Разница в возрасте была не такой существенной, и всё прошло успешно.

С 90-х годов мы довольно часто стали проводить трансплантации почки в других районах Татарстана – в Набережных Челнах, Бугульме. На сегодня пересадки осуществляются только в столице республики, здесь хорошо отлажены организационные схемы по забору, транспортировке. При этом в своё время в Казани возникали определённые трудности, в частности, существовал миф о том, что ислам против трансплантаций. Тогда я пригласил главного муфтия на телевидение, и он выступил в нашу поддержку. Он подтвердил, что отдать орган после смерти – это святое дело. Надо отметить, что мы всегда получали поддержку и от руководства республики. Доходило даже до того, что Рустам Нургалиевич, будучи Премьер-министром, давал нам вертолёт, чтобы мы могли оперативно доставить донорский орган. Также нам были выделены средства на обучение в Германии, впоследствии специалисты отделения проходили стажировку и в других западных странах.

За эти годы я провёл около 200 пересадок почек, но главное – была сформирована школа по трансплантации, подготовлены высококвалифицированные специалисты.

 

При использовании материалов сайта и журнала Healthy Nation, ссылка на источник обязательна.

Официальный сайт журнала Healthy Nation. Учредитель и издатель - рекламное агентство «Красная строка». Свидетельство о регистрации - ПИ № ТУ 16-00375. Все товары сертифицированы, услуги лицезированы.